В конце 2014 года венчурные капиталисты из NEA, IVP и General Catalyst заглядывали в 2015-й с конкретными ожиданиями. Тони Тиджан из Cue Ball Group предупреждал: «Носимые устройства еще не готовы — практическое применение отсутствует, массового внедрения не будет». Реальность оказалась жестче: в 2015-м рынок вырос на 186%, достигнув 7 миллиардов долларов, но десять лет спустя носимые гаджеты так и остались фитнес-трекерами для энтузиастов, а не революцией на каждом запястье.
IDC в декабре 2014-го обещал, что биткоин займет 2% всех мировых транзакций к 2016 году. В реальности к концу 2016-го биткоин стоил 975 долларов и использовался преимущественно спекулянтами, а не для покупки кофе. Тим Кук в январе 2015 провозгласил, что «2015 будет годом Apple Pay». К концу года лишь 5% владельцев NFC-телефонов хоть раз использовали бесконтактные платежи. Сегодня Apple Pay работает, но революции в платежах так и не произошло — пластиковые карты никуда не делись, а криптовалюта осталась инвестиционным активом.
В 2013 году Джеф Безос показал в эфире «60 Minutes» дрон Amazon Prime Air и пообещал доставку за 30 минут к 2015-му. Прошло одиннадцать лет — дронов над головами по-прежнему нет, зато есть курьеры на электросамокатах. Deloitte в 2015-м предрекал «революцию 3D-печати»: продажи принтеров должны были вырасти на 100% за год, а к 2017-му 70% устройств окажутся в домах обычных людей. Случилось обратное: 90% стоимости рынка осталось у промышленных систем, домашние принтеры печатали в основном безделушки, и никакой «фабрики в каждом доме» не получилось.
Cisco в 2015-м рисовал картину Интернета вещей стоимостью 14,4 триллиона долларов к 2022 году. Прогнозировали, что к 2020-му в мире будет 50 миллиардов подключенных устройств. В реальности 2025 года IoT остался нишевым рынком: умные холодильники никто не покупает, а «подключенные города» существуют только в презентациях на выставках. Forbes и IC Insights обещали взрывной рост промышленного IoT с 6,4 до 12,4 миллиардов долларов за три года. Рост был, но без революции — датчики на производстве работают, но мир не изменили.
Катерина Барр из Mohr Davidow Ventures упоминала в 2014-м, что машинное обучение «наконец вышло из исследовательских лабораторий» — но только в контексте оптимизации рабочих процессов на предприятиях. Никто не говорил о генеративных моделях, доступных каждому через браузер. Никто не предсказывал ChatGPT, Midjourney или то, что нейросети будут писать код и рисовать картины. Guardian в 2015-м обещал, что к 2020 году на дорогах будет 10 миллионов беспилотников, и мы станем «постоянными пассажирами на заднем сиденье». В 2020-м Uber свернул программу после смертельного ДТП, Cruise отложил запуск роботакси, а Илон Маск в очередной раз перенес обещанный автопилот.
Продажи смартфонов достигли пика в 2016-м — 1,47 миллиарда устройств. Эксперты в 2015-м ожидали дальнейшего роста, но рынок насытился: к 2019-му продажи упали до 1,37 миллиарда и больше не восстанавливались. Никто не предсказал, что эра смартфонов закончится так быстро, что люди перестанут менять телефоны каждый год, а производители начнут придумывать складные экраны от отчаяния.
Футурология работает так: предсказывают инкрементальные улучшения старых технологий — более быстрые дроны, более умные часы, более дешевые принтеры. А получают совершенно новые категории оттуда, где их не ждали. В 2014-м никто не видел, что языковые модели станут важнее всех умных часов, дронов и 3D-принтеров вместе взятых. Возможно, сегодняшние прогнозы на 2035-й окажутся такими же наивными — мы гадаем про квантовые компьютеры и термоядерную энергию, а реальное будущее уже собирается где-то в тихой лаборатории, о которой пока никто не пишет.